письмо

В этом письме Хари ответил на мои вопросы. Его ответ кажется мне ценным. Может быть, это будет интересно ещё кому-нибудь.
Дорогой Хари!
Я хочу попросить тебя объяснить мне одну вещь. Я застряла на этом вопросе. Ты даёшь нам так много способов связи с Божественным и учишь нас любить и принимать себя полностью, со всеми нашими особенностями и недостатками, и вместе с ними быть в этой связи с Божественным. Но почему Прабхупада настаивает на том, что человек может связаться с Богом только через духовного учителя или только тогда, когда избавится от материальных желаний? Это создаёт ловушку для его последователей. Можешь объяснить мне, как ты думаешь, почему он так поступил? Он ведь должен был знать, что это не правда. Он дал так много хорошего, но почему он не сказал главного — как любой человек может легко связаться с Божественным?

Он был преданным последователем системы традиционной, культурно обусловленной религиозности, которая учила преданности гуру и аскезе в деятельности как средству достижения Бога. Поэтому он никого не «обманывал» и не делал ничего такого, что сам считал бы неправильным. Он делал то, что считал наилучшим в то время, когда он это делал. То, что сейчас для нас это не самое лучшее, — это оценочное суждение, которое мы выносим из-за нашего иного опыта и иных вкусов. Поскольку у нас другой опыт и мы больше не чувствуем себя связанными традицией, мы решили смотреть на вещи иначе. То, что это хорошо работает для нас и для других, — наша удача.

Поэтому нет нужды начинать сравнивать это с другими традициями (включая ту, которую представлял Прабхупада), потому что это было бы всё равно что сравнивать яблоки с апельсинами. Эти традиции существовали в другие времена и действовали сообразно своему времени и ситуации. Мы находимся в другом времени и в другой ситуации, и мы — люди, которые прошли через определённые традиции и пошли дальше.

Многое в более простом обществе было совершенно не таким, как в наше время. Например, общение и образ жизни людей в «Махабхарате» очень отличались от общения и образа жизни индийцев последнего тысячелетия. Лучше это или хуже — каждый из нас решит сам, исходя из собственного опыта.

Надеюсь, это поможет.

Я пытаюсь показать то, как Господь Чайтанья обнимал людей и делал их духовно сознательными. Подключаясь к этой энергии, каждый разделяет тот самый опыт, который Он хотел им дать. С этой точки зрения то, что я делаю, — это продолжение традиции гаудийской духовности, поскольку её суть сосредоточена в акте милости Господа Чайтаньи. Всё, о чём я прошу людей, — это принять Его любовь, обнять Его любовь и пережить Его любовь. Всё, чему я учу, призвано привести нас к точке, где мы отпускаем всё то, что мешает нам до этой точки дойти. Другими словами, я (более или менее успешно) подготавливаю почву для того, чтобы человек принял объятия Господа Чайтаньи (и тем самым оказался в Его объятиях). Это беспричинно и не зависит от прежних поступков, принятия гуру, аскез или чего-либо ещё.

Очень немногие люди способны понять это или то, что я делаю. Это довольно тонкая вещь, я не рекламирую это как таковое и никогда не объяснял этого публично. Я хотел, чтобы люди догадались сами. У преданных ИСККОН мало желания понимать, что я делаю. Моё положение вызвало бы слишком много вопросов, если бы его рассмотрели беспристрастно. Жизнь у преданных и так нелёгкая, и им нужно пребывать в мирном неведении из-за их ограниченной способности видеть дальше того, что им положено видеть согласно их представлениям о собственной традиции. Мне приходится с этим жить. Такова жизнь.



Спасибо за ответ. Он меня немного успокоил. Но я не
понимаю, почему эта традиция, которую представил Прабхупада, сделала
связь с Божественным такой трудной, ведь это была
тоже традиция Господа Чайтаньи? Мне кажется, что любая хорошая
вещь, когда она становится доступной для масс, обзаводится каким-то
защитным устройством, которое делает самую привлекательную её часть труднодоступной. Поэтому должен быть кто-то, кто даёт самую суть.

Каждая духовная традиция проходит через пересмотры и развивается, как и всё со временем. Иногда сразу перескочить к «окончательному» выводу (если такой вообще можно сформулировать) — не самый лучший способ, с помощью которого традиция может расти или помогать людям. Иногда ей приходится пройти через естественные болезни роста и свой естественный процесс. Кроме того, очевидно, что не все поймут этот рост или захотят в нём участвовать, и многие из них заявят, что это не рост, а опухоль. Каждому приходится справляться с этой ситуацией в соответствии со своим пониманием.

Я могу лишь полагать, что этот рост, который мы разделили, — естественное продолжение изначальной традиции, необходимое для нас видоизменение в соответствии с тем, какие мы люди. С этой точки зрения нет нужды гадать, почему Прабхупада сделал или не сделал что-либо. Он сделал то, что сделал, потому что это было лучшим, что он мог сделать в то время. И это было лучше, чем у кого-либо ещё в то время, поверь мне!

Хари о Прабхупаде:

Он сделал то, что сделал, потому что это было лучшим, что он мог сделать в то время. И это было лучше, чем у кого-либо ещё в то время, поверь мне!

С этой цитатой Хари я тоже согласен. Она отражает и моё собственное мнение, опыт и понимание этого вопроса — как понимать то, что кто-то когда-то сказал или написал. Я думаю, что каждый из нас, если он честен с собой, делает и говорит то, что ему позволяет или даёт возможность сказать, написать или сделать состояние его личных знаний, понимания или реализации и его способностей на тот момент, когда он это делает. По крайней мере, могу сказать, что я такой, а себя я знаю лучше всех — по крайней мере, надеюсь на это.

Поэтому я думаю, что развитие нашего понимания какого-то вопроса, пожалуй, не ставит под полное сомнение знание и понимание кого-то из прошлого, или его мотивы и честность как человека, и не делает их от этого полностью устаревшими и отжившими. Скорее, мне кажется, это просто показывает, как, возможно, на самом деле всё устроено в этом Божьем творении. Я имею в виду, что Всевышний, как считается, тоже время от времени является в этот мир в различных формах или аватарах, и часто то, чему он учит или что делает, может противоречить тому, что он говорил и делал в одном из своих прежних явлений. Господь Будда, например, или другие духовные личности прошлого — разве они не противоречили часто так или иначе своим учением или деяниями известному до того времени уровню знания или не дополняли его? Теряет ли от этого Бог свою целостность как Всевышний, своё чувство духовного совершенства или свою способность давать и нести нам духовное руководство в жизни? Я так не думаю. Я думаю, что раз уж состояние этого мира таково, что он постоянно меняется, то и наш опыт, наши знания и понимание тоже могут нуждаться в постоянной адаптации к тем реальностям, в которых мы оказываемся в жизни.

Поэтому я думаю, что если кто-то из нас так или иначе боится, что адаптация знания, которое мы, возможно, получили от кого-то или развили сами в прошлом, к состоянию нашего нынешнего времени и к тому знанию и пониманию, которого мы, возможно, достигли сегодня, поставит под сомнение честность духовного учителя или «гуру» либо доброе отношение к его наследию и изучение того, что он когда-то сказал или написал, — то это, возможно, просто показатель их собственного статичного понимания духовности и их однообразного понимания духовного роста, а не реальность. Интересно в этом отношении, что Хари пишет о Прабхупаде: «он никого не "обманывал" и не делал ничего такого, что сам считал бы неправильным. Он делал то, что считал наилучшим в то время, когда он это делал».

В цитатах, приписываемых знаменитому индийскому поэту Рабиндранату Тагору, говорится: «Те институты, которые по своей природе статичны, воздвигают стены разделения; вот почему в истории религий жречество всегда поддерживало раздоры и препятствовало свободе человека. Но принцип жизни объединяет, он имеет дело с многообразным и ищет единства».

И ещё: «Когда мы принимаем для себя какую-либо дисциплину, мы стараемся избегать всего, кроме того, что необходимо для нашей цели; именно эту целеустремлённость, свойственную взрослому уму, мы навязываем школьникам. Мы говорим: "Никогда не давай уму блуждать, занимайся тем, что перед тобой, тем, что тебе дали". Это мучает ребёнка, потому что противоречит замыслу природы, а природа, величайший из всех учителей, на каждом шагу встречает помеху со стороны учителя-человека, который верит в уроки машинного производства, а не в уроки жизни, так что рост детского ума не только травмируется, но и насильственно портится. Детей следует окружать предметами природы, которые обладают собственной воспитательной ценностью. Их умам нужно позволить натыкаться на всё, что происходит в сегодняшней жизни, и удивляться всему этому; новое завтра пробудит их внимание новыми фактами жизни».